Диземного эта

диземного моря, эта шелковая туника, из которой выплывают острова, как куски мрамора; и к этому возьмите каких-нибудь двадцать мест, выбранных у Платона и Аристофана. Равным образом, чтобы понять индийскую пурану, начните с того, что представьте себе отца семейства, который, «увидев сына на коленях сына», удаляется по закону в пустыню с секирой и сосудом, под банановое дерево на берегу ручья, перестает говорить, удваивает посты, живет нагишом между четырех огней, имея над собой пятый огонь, – я подразумеваю палящее солнце, которое беспрерывно пожирает и воспроизводит живые существа. По очереди и целыми неделями он вперяет свой взор на ступню Брамы, потом на его колено, лядвею, пуп и так далее, пока в результате усилий напряженного воображения не появятся галлюцинации, пока все формы существующего, перемешавшись и слившись друг с другом, не заколеблятся в этой голове, одержимой кружением, и пока неподвижный человек, сдерживая дыхание, вперив свой взор, не увидит, как вселенная, наподобие дыма, исчезнет над всеобъемлющим и бессодержательным существом, в котором он ищет распуститься сам.