Ироды здравый и обладающий

ироды здравый и обладающий равновесием сил, ограничит добровольно мир своих восприятий с тем, чтобы точнее определить форму, тогда перед нами явится, как в Греции, теология артистическая и повествовательная, отдельные божества, совершенно отрешенные от вещей и преобразованные в точные личности; чувство всеобъемлющего единства почти сглаживается и едва-едва сохраняется в неопределенном представлении Судьбы; философия – более утонченная и сжатая, нежели величественная и систематическая, но зато несравненная в своей логике, софистике и морали; поэзия и искусство превосходят своей ясностью, естественностью, размером, истиной и красотой все, что когда-нибудь видели до тех пор. Если, наконец, человек, придя к узким восприятиям и лишившись всей умозрительной тонкости, окажется в то же время поглощенным и проникнутым в целости практическими стремлениями, тогда мы встретим, как в Риме, простых богов с пустыми именами, годных для обозначения мельчайших подробностей сельского быта, деторождения, хозяйства, брака, фермы, и вследствие того мифологию, философию, поэзию ничтожную или заимствованную.