Мне было почти двадцать лет, когда я облекся в монашескую одежду.
Но, увы, с принятием этой одежды я не изменил сердца: всякий раз, когда мои духовные отцы и братья давали мне мудрые советы, внушаемые святой благодатью, дух мой раздувался строптивой гордыней и становился щитом против спасительных увещаний. Чувствуя себя неловким со старцами, лишним для монахов моего возраста и обременительным для молодых, я сознавал всегда, что мое присутствие всех стесняет, а отсутствие радует. Все эти причины и некоторые другие побудили братию монастыря св. Легерия изгнать меня из своей общины; впрочем, они знали, что мои литературные сведения, известные им лично, доставят мне легкое убежище повсюду.
Когда я был помещен впоследствии в монастыре св. Бенигна мученика в Дижо-не, подобный же дьявол, или, скорее, тот же самый, явился мне в опочивальне братии.